«Не чувствую, что мне девяносто»

«Не чувствую, что мне девяносто»

Николаевские времена, годы репрессий, трудовые битвы на колхозных полях оживают в рассказах сибирячки-долгожительницы

В последний день лета жительница Новосибирска Зося Станиславовна ПОЛЯКОВА отмечала свое 90-летие, принимая поздравления от родных и друзей, а в преддверии юбилея побеседовала с корреспондентом «Советской Сибири». Человеку, у которого за плечами почти вековая история, есть что вспомнить.
Кажется, даже сами стены дома Зоси Станиславовны хранят свидетельства о былом. Там и тут фотопортреты в рамках ручной работы, на полках аккуратно расставлены памятные вещи. Пожалуй, самая примечательная из них — голубая ваза царских времен. «Николаевская, как я ее называю, — поясняет владелица реликвии. — Это еще мой дедушка дарил моей маме Анне Иннокентьевне, своей дочке. Она эту вазу даже в тюрьме сохранила».
1937-й. До и после
— Зося Станиславовна, у вас такое интересное, редкое имя… Откуда родом ваша семья?
— Мой отец Станислав Иосифович Жилинский поляк. Его привезли сюда еще ребенком, при царе, когда поляков в Сибирь высылали. Родителей отправили в Каинск, где они умирали от голода. Работы не было, кто их там кормил? Время-то какое было! Отец рассказывал, что батрачил, а в 1919 году вступил в партию, и началась его революционная жизнь.
— Ваш отец поддержал революцию?
— Конечно. Он служил в частях особого назначения, и мы вместе с ним мотались по стране. В Новосибирске жили до 1937 года. Сначала у нас была квартира в бараке, потом папе дали домик. На улице Фрунзе — большой стадион, там раньше находился ипподром, где самым главным был мой папа — кавалерист, командир боевой и политической подготовки. Когда я была маленькая, мама ходила на скачки.

«Не чувствую, что мне девяносто»
В начале августа 1937 года папу забрали. Хорошо помню, как приехали днем, все перерыли, искали что-то и ушли. Когда папа уходил, он сказал: «Вы не переживайте. Я вернусь, я ни в чем не виноват». Больше мы его не видели. В ноябре папу расстреляли. Потом, спустя годы, реабилитировали посмертно.
Когда первого сентября я пришла в школу, учительница посадила меня на последнюю парту: раз отца расстреляли — мое место там.
Проучилась я несколько дней, и к нам опять приехали. Сказали маме: «Вас выселяют, собирайте вещи». Нас с сестрой Розалией привезли в двух­этажный дом.
В огромной комнате — кровати, кровати… Все застланные. Привезли нас и сразу спать положили.
Утром проснулись — рев, шум, комната заполнена, в коридорах дети. Это за одну ночь столько матерей арестовали, а всех нас, детей, собрали, чтобы развезти по детским домам. Но бабушка, когда обо всем узнала, сразу приехала и забрала нас с сестрой в город Тулун Иркутской области. Там мы и жили. Держали квартирантов, огородишко у нас был.
Мама три года отсидела в тюрьме, была в Мариинских женских лагерях. Только накануне войны вернулась с узелочком.
Триста снопов на школьника
— Ваши школьные годы пришлись на военное время. Как дети в тылу помогали фронту?
— В начале войны мне было 12 лет, и нас послали в колхоз. Мужчин совсем не было, а работать надо. Научили нас снопы вязать. Рожь колючая-преколючая, девчонки в сарафанах, жара. Все исцарапанные были, но норму выполняли — триста с чем-то снопов в день. Так как есть очень хотелось, мы колосья натирали и жевали, подкармливались. Получалась масса, белая, как тесто.
— Чем вас кормили в колхозе?
— Утром из деревни приезжала женщина-повариха. Варила нам похлебку или картошку, привозила бидон молока, хлеб. Пообедаем — и на работу. Часов в семь она опять сварит что-то и уедет до следующего утра.

Спали в сарае, где зимой хранился сельскохозяйственный инвентарь. Для нас сделали двойные нары, настелили соломы. Каждый из нас приехал со своим одеялом. Укладывались в два ряда, одно одеяло стелили, другим накрывались и спали.
Один раз поставили нас, ребятишек, табак резать, ведь солдатам надо было что-то курить. В огромном сарае, на нарах — кучи зеленого табака. Показали нам, как его ножом резать, и мы взялись за дело. Все руки зеленые, запах! Ужас один. До обеда не доработали, все отравились — стало рвать зеленью. Взрослые испугались и начали отпаивать нас молоком. Кому-то попало за это дело.
Пока «белые мухи» не полетели, пока последнюю картошку в колхозе не выкопали, домой нас не отпустили. Вернулись в город обмороженные, обовшивевшие, в коростах. Сидели потом перед зеркалом и вытаскивали гниды. Что скрывать? Так было! Как иначе, если мыла в колхозе не было? Жгли костер и золой оттирали руки.
Сегодня Зося Станиславовна — ветеран труда, имеет медаль «За освоение целинных земель», но тружеником тыла не считается. Поэтому льгот, которые положены этой категории граждан, она не получает. Проблема в том, что документов, подтверждающих труд во время школьных «каникул», у нее нет. «Какие справки? — удивляется пенсионерка. — Война была. Кто бы нам их давал? Глупости!»
И труд, и дружба, и кино
В 1947 году Зося Станиславовна приехала в Новосибирск. Сначала вместе с мамой «снимали углы», а в 1953 году получили жилье. Зося устроилась на работу в речное пароходство.

«Не чувствую, что мне девяносто»
— Навигация на Оби хорошая была, — вспоминает она. — Лес, песок — все по реке возили. Сначала я работала с документами, на счетной машине. Потом стала оператором. Даже в Ленинграде побывала на курсах повышения квалификации в водном институте. Моя должность — старший мастер-инструктор. Коллектив у нас был дружный. Каждое лето мы выезжали по реке. Как увидим хороший берег, остановимся и гуляем. На лыжах коллективно катались, культпоходы устраивали. За 70 копеек в театре можно было и покушать хорошо, и спектакль посмотреть. В 1953 году, например, мы ходили на оперу «Фауст». После спектакля нас пригласили на сцену, и все наше пароходство фотографировалось вместе с артистами.
— Какие фильмы шли тогда в кинотеатрах?
— После войны в Новосибирске часто показывали европейские и американские фильмы. Когда на экранах появлялось что-то новое, хотелось посмотреть как можно быстрее. Бывало, не поленишься, пораньше встанешь, побежишь, постоишь в очереди — и на работу, уже с билетами. А с работы — в кино. Героини фильмов носили очень красивые платья: широкая юбка, пояс на замочке. Я сама себе такие платья шила, у меня талант к этому был… Вон они, мои любимые фильмы! — Зося Станиславовна указывает на горы видеокассет.
Перечисляет: «Римские каникулы», «Ночи Кабирии», «Леди Гамильтон»… Особенно теплые воспоминания связаны с Лолитой Торрес. По словам Зоси Станиславовны, «Возраст любви» с участием этой актрисы «хоть сколько можно смотреть». И она пересматривает любимые киноленты вновь и вновь. Причем не одна, а вместе с сыном.
Гимнастерку дедушка «подарил»
52-летний Станислав, сын Зоси Станиславовны, прикован к постели с рождения. Ему нужен постоянный уход. Всему виной родовая травма.
— Пришла в роддом 7 ноября 1965 года, — вспоминает мать. — Праздник был, одна дежурная. Родила 8 ноября, в два часа ночи. Если бы днем — кесарево бы сделали, а так прозевали, и ребенок дышать перестал. Вытаскивали полостными щипцами и защемили какой-то нерв.
Сидя у постели сына, Зося Станиславовна поясняет, что Стасик двигается с огромным трудом, но абсолютно все понимает. Хорошо говорит слово «мама». Хотя в гардеробе сына предостаточно вещей — и рубашки есть, и майки, — предпочитает гимнастерки. Потому что знает: его дедушка военный.

«Не чувствую, что мне девяносто»
— Чтобы с ним быть, я уволилась с прежней работы, — вздыхает Зося Станиславовна. — Возила его по санаториям — в Карачи, Евпаторию, Москву. И отец Стаськи, мой муж Анатолий, всюду его возил. Сильно любил Стаську! О том, чтобы сдать ребенка куда-то, даже разговора не было!
Впрочем, сегодня Зося Станиславовна и сама практически не выходит из дома. Спускаться с третьего этажа во двор не позволяют больные ноги. За покупками ходит соцработник, да и племянницы не забывают, навещают. К счастью, жаловаться на плохое самочувствие не приходится.
— Я даже не чувствую, что мне девяносто лет, — уверяет Зося Станиславовна. — Очки могу потерять, потом искать, а все, что было, помню: и какие песни пели, и какие фильмы смотрели. Память у меня хорошая, и это очень важно. Это поддерживает, помогает.
Комментарий краеведа
Константин ГОЛОДЯЕВ, сотрудник Музея Новосибирска:
— Какие фильмы появлялись на экранах в середине прошлого века? К началу 1960-х количество кинотеатров в Новосибирске выросло до десятка. Открылись «Аврора», «Луч», «Искра». Плюс кино крутили в многочисленных ДК и клубах. Показывали как советские фильмы, так и индийские, французские — «Зита и Гита», «Фантомас», «Четыре мушкетера», «Большая прогулка», югославские про индейцев. Особым шиком для мальчишек было ходить в кино «на протырку», используя любые ходы и подземные лазы, чтобы оказаться в зале или по ту сторону экрана.
Какие суда ходили по Оби в 50–60-е годы, какие грузы перевозили? В начале 1950-х годов в пароходстве освоили ведение барж методом толкания. Работы была масса. По реке отправляли лес, песок, гравий, зерно. Осуществлялся северный завоз: вниз — оборудование, обратно — нефть. Обновлялись РЭБ, флот, приходили суда из ГДР, Венгрии. С появлением водохранилища кардинально изменился пассажирский флот, появились двух-трехпалубные туристические суда, скоростные суда на подводных крыльях — «Ракеты», «Метеоры», «Заря».
Где можно было увидеть конные соревнования, кто их устраивал? Ипподром располагался в квартале Некрасова — Гоголя — Ипподромская. И начал свою работу по инициативе Общества любителей конского дела и скачек уже в 1911 году. Потом его огородили забором с трибунами для зрителей, а в 1920-е были построены теплые конюшни и жилые домики для персонала. Осенью здесь устраивались большие сельскохозяйственные ярмарки. Руководило ипподромом Новониколаевское губернское общество любителей коневодства, а с 1926 года ипподром был переименован в Западно-Сибирскую государственную конюшню и Сибирский краевой ипподром. Близлежащий рынок и район также носили название Ипподромский.

Мнение историка
Сергей ПАПКОВ, доктор исторических наук, профессор, сотрудник Института истории СО РАН:
— Воспоминания Зоси Станиславовны — небольшой, но вполне характерный эпизод той огромной трагедии, которая случилась со страной в 1930-е годы, в период властвования сталинской клики. Здесь совершенно типичная история типичной советской семьи: сначала энтузиазм, светлые надежды и горячая поддержка советского режима устроенных и благополучных, по советским меркам, людей, а в финале — жуткая трагедия, полное жизненное фиаско, последствия которого многие семьи продолжают переживать до сих пор, в том числе и в Сибири.
Совершенно очевидно, что арест отца Зоси Станиславовны, с которого и началась семейная трагедия, связан с проведением целой серии массовых операций НКВД 1937–1938 годов по «изъятию антисоветских элементов» и «иностранных шпионов», к числу которых, без сомнения, относился и отец Зоси как уроженец Польши. Эти операции начались летом 1937 года и продолжались по всей стране до ноября 1938-го, превратив в жертвы только в Новосибирской области свыше 30 тысяч граждан, главным образом мужчин среднего и старшего возрастов. Более трех четвертей арестованных были расстреляны и тайно погребены в безымянных коллективных могилах, а жизнь их жен и детей покатилась именно так, как об этом рассказывает Зося Станиславовна: матери — в женские лагеря, дети — в детские спецприемники и детдома.
Кстати, имя отца Зоси Станиславовны вошло в очередной, пятый том Книги памяти жертв политических репрессий Новосибирской области вместе с именами других безвинно пострадавших граждан. Вот, пожалуйста: «Жилинский Станислав Иосифович, 1897 г. р., урож. пос. Эйшишки Лидского уезда Виленской губ. Поляк. Образование начальное. Проживал в г. Новосибирске. Сапожник. Арестован 25.08.1937 по обвинению в причастности к к. р. организации, ст. 58-1, 7, 11 УК РСФСР. Постановлением Комиссии НКВД и Прокурора СССР от 31.10.1937 приговорен к ВМН. Расстрелян 13.11.1937. Реабилитирован 18.10.1957».
В настоящее время в нашей области продолжается активная работа по установлению имен всех жертв сталинизма, чтобы память о них не исчезла и чтобы другие поколения могли отчетливее представлять, к чему и куда ведут авторитарные и диктаторские режимы.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

На сколько выросла стоимость образования в Татарстане На самарца возбудили уголовное дело за покупку поддельного больничного Дорога есть, тротуара нет Кресло арестованного руководителя Фонда капремонта Самарской области занял Александр Трещев Глава «Ростелекома» Михаил Осеевский провел первое заседание Комитета РСПП по цифровой экономике

Последние новости